Вечером на прогулке она почти не гуляла: лежит в траве, поднимется, сделает пару шагов и опять лежит. В полночь я заметила, что лапки стали холодными. Смерила температуру – 35,8. Я решила заранее – когда наступит срок, примем это с мужеством, не будем ни продлевать мучения, ни усыплять, пройдем путь до конца.

Я занесла ее на руках в нашу комнату, которую мы делим с ней вдвоем. Накрыла ее одеяльцем и стала с ней разговаривать. Она лежала в основном спокойно, только рвота, потом судороги давали понять, что ее жизнь угасает.

Нестерпимо хотелось курить, я вышла на минуту на лестничную клетку, она за это время проползла полметра по направлению к двери. Больше я ее ни на секунду не оставляла. Она легла на бок, вытянула лапки. Я взяла ее мордочку на свои ладони и так мы сидели. Я гладила ее мордочку, чувствовала, как дыхание становилось все холоднее, даже руки замерзли и говорила с ней. Вспомнили все – как взяли ее маленькую, месячную в дом, какая она была забавная плюшка.

Как у нее появились щеночки, как ей было страшно и она не пряталась, как делают некоторые собаки, а жалась ко мне, скулила и заглядывала в глаза. 6 здоровых щеночков доставили нам огромную радость. И хотя у нее был мастит, делали операцию, перетянули грудь, и щенков приходилось выкармливать искусственно, она была хорошей мамой, вылизывала малышей, следила за ними, собирала вокруг себя. Они, маленькие тыкались ей в бандаж, искали молочко.

Она была страшная ревнивица. Если в комнату ко мне заходили внуки, она выходила и отказывалась заходить в нашу комнату, спала в коридоре, если внуки ночевали у меня. Ходила за мной хвостиком, провожала даже в туалет и ждала у двери.

Она была ужасная трусиха. Больше всего она боялась ветеринарных клиник – до ужаса, просто сомой клиники, запахов. Даже если ей не делали там больно, она переживала так, что дрожала и писалась со страха. Еще она боялась салютов, фейерверков. Новый год я всегда проводила с ней, оставить ее в этот страшный день одну было невозможно. Если на прогулке она слышала громкий хлопок, поджав хвост пулей неслась к подъезду.


Все это я рассказывала ей, держа ее мордочку в руках и прислушиваясь сначала к учащенному, потом замедленному дыханию. Мы вспоминали, сколько путешествовали вместе. Она сопровождала меня везде. На юге мы жили в палатке, в съемной квартире, в коттедже. Воды она тоже боялась, я брала со спины ее под передние лапки и заносила на глубину. Она тут же разворачивалась и плыла к берегу, возмущенно отфыркивалась, отряхивалась и заливалась обиженным лаем.


В машине она не очень любила ездить, но согласна была на все, лишь бы со мной. Она спала или просто лежала на полу под передним сиденьем, на сиденье, на заднем сиденье – везде, где хотела. И перебиралась с места на место прямо на ходу.


Если мы ездили на природу, на шашлыки, ее приходилось держать на поводке, иначе могла обидеть случайно проходящего чужого.


Последние 2 года я водила ее гулять 4 раза в день, через каждые 6 часов. Хотя бы просто сделать маленькие дела у подъезда, терпеть она не могла, уже болела. Я не знала, что шарпеи живут так мало, до обидного мало!


Я трогала ее холодные лапки, чувствовала, что и мордочка холодеет и изумлялась ее стойкости. Она преданно смотрела на меня, за все 5 часов только несколько раз всхлипнула-вскрикнула, а все остальное время слушала меня, прижимаясь к моим рукам. По шевелению головы, попыткам даже не лизнуть руки, а просто ткнуться в них губами, я понимала, что она меня слышит. Я призывала к ее мужеству, стойкости и храбрости. И ее и себя. Когда слезы начинали литься и сдержать их не было сил, я замолкала и пережидала пару минут, пытаясь успокоиться и не дать ей почувствовать, что я плачу. Спокойный ласковый тон, обещание, что она будет спать, не будет болей, все станет хорошо – это все, что я могла ей дать и, наверно, все, что ей было нужно.

Эти пять часов, что мы провели вдвоем последний раз, показались коротким временем, это было спокойное время единения, воспоминания, умиротворения. Она с таким спокойствием и доверием уходила из жизни, что вспоминая, душа моя наполняется теплом и любовью. Милая моя плюшка, ты самая мужественная девочка на свете!

Комментарии (2) >>